Есть закон природы, который не изменить: человек запоминает на всю жизнь самые яркие моменты своего бытия. У старшего поколения они, чаще всего, связаны с невзгодами Великой Отечественной войны. И мы благодарны труженику тыла, жителю хутора Степной Петру Ермолаевичу Перепелицину за то, что он поделился своими воспоминаниями с читателями газеты «Романовский вестник». Кстати, сам Пётр Ермолаевич — давний читатель «районки».
Пётр Ермолаевич Перепелицин родился в 1932 году в Заветнинском районе, в селе Кичкино. В семье, кроме него, росли ещё четверо детей: старшая сестра и три младших. Когда началась война, отец ушёл на фронт — вернуться ему было не суждено. А осенью 1942 года село Кичкино оккупировали захватчики.
— Фашисты выгребли у жителей все продукты, какие были, забрали скот. Особенно тащили поросят и птицу. Помню: разведут позади дома большущий костёр и смолят поросёнка. Не скрою — было страшно, особенно поначалу. В каждой хате, и в нашей тоже, появились «постояльцы».
В соседнем дворе фашисты устроили конюшню. Нам, мальчишкам, так хотелось подойти к лошадям! Но конюх проявлял бдительность и гонял нас жёстко, за что мы его не любили всей душой. Призывали на его голову все кары и проклятия и мечтали о мести. А тут и случай подвернулся (как мы — я и ещё двое соседских мальчишек думали) счастливый. Нашли мы карабин и решили убить конюха. Патронов к немецкому оружию не было. Нашли наш патрон — а он не подошёл.
Фантазия у нас была на высоте — решили выстрелить фасолиной. И ведь получилось! Хорошо не закончилась наша придумка трагедией. Фасоль пробила кожу на шее одного из моих друзей и застряла там. Если бы выстрел пришёлся в конюха, нас бы в живых не оставили. А так раненому даже помощь оказали. Мы, конечно, не признались, что хотели конюха застрелить.
Весной 1943 советские войска неприятеля из нашего села выбили, многих врагов в плен взяли. Фашисты с потерей села не смирились и дважды бомбили его с самолётов. Первый раз было сброшено пять бомб, второй — три. Цели, наши хаты, фашисты не поразили но, от взрывов стёкла в окнах повылетали. Это было большой проблемой — достать стекло в военное время было непросто. Вот такой мне запомнилась война, — рассказывает Пётр Ермолаевич.
Весной село Кичкино было освобождено, но до разгрома врага было ещё далеко — и жители приближали победу своим трудом. На фронт отправляли всё, оставляя себе самый минимум.
— Голодно было: есть хотелось всегда. Выжили благодаря сусликам, в изобилии водившимся в степи. Обеспечение семьи мясом сусликов лежало на мне: не сестрёнки же малые их выливать пойдут. Захватив из дома ведро, я уходил дальше всех в степь. Из любой лужи зачерпывал воды, выливал в норку и ждал зверька у другого выхода, в который он выскакивал, желая спастись от наводнения. Я удачливым охотником был: добывал по 16-18 сусликов. Одного, тут же сняв шкуру и посолив, жарил на костре, остальных нёс домой. Хороший у меня шашлык получался, вкусный. Это вкус детства. Я бы и сейчас от блюда из суслика не отказался, — признаётся Пётр Ермолаевич.
В войну и послевоенное время подростки работали наравне со взрослыми. В обязанности Петра Ермолаевича входила доставка на быках женщин из села на полевой стан, затем работа на конной молотилке и лобо-грейке. Как и все, он получал за свой труд трудодни, за которые колхоз расплачивался продукцией — зерном, овощами. Денежной зарплаты не было.
— В совхозах немного платили — и многие стремились туда перебраться, но не всем удавалось: документов у нас не было никаких. Мне повезло: в Заветном у меня жила бабушка — к ней я и отправился. Там мне в сельском совете выдали справку — и до армии я работал в совхозе. Перед армией мне старшая сестра пиджак купила. В нём и шерстяной рубахе, связанной мамой, я и пошёл в армию. В военкомате спросили об образовании. Я решил схитрить и сказал, что окончил 3 класса, хотя на самом деле в школу ходил перед войной всего два года. Служил 3 года в стройбате, в Севастополе, строили город — я маляр 5 разряда.
Вернувшись из армии, женился, выучился на шофёра, работал. С супругой воспитывали двух сыновей. В хутор Степной наша семья переехала в 1981 году. Я устроился работать в рисосовхоз «Романовский»: был победителем соцсоревнования. На пенсию ушёл в 1992 году. Вот и вся биография. Сыновья и невестки подарили нам 4 внуков, а они пятерых правнуков, — завершает рассказ Пётр Ермолаевич.
Несмотря на почтенный возраст (это вам не шуточки — 94 года) Пётр Ермолаевич всё старается делать самостоятельно, порой отказываясь и от заботы невестки — Любови Владимировны. Труженик тыла Перепелицин признаётся: когда сидит без дела, всё начинает болеть сильнее. Без работы он просто не может. И даже готовит после смерти супруги (её не стало пять лет назад) почти всегда сам. Пётр Ермолаевич на своём участке уже и картошку посадил, и во дворе прибрался к празднику, ведь для него, видевшего войну воочию, день Победы — дороже всех других знаменательных дат.
Сегодня Пётр Ермолаевич Перепелицин — один из немногих, кто может рассказать о войне не по учебникам. Его голос — живая нить, связывающая прошлое с настоящим.
В день 81-й годовщины Великой Победы Пётр Ермолаевич, по традиции, наденет свой пиджак, приколет ордена и медали, чтобы встретить праздник со всеми родными и близкими.
Н. Парфенова
