Наши немолодые земляки — это история быта, обычаев, нравов ушедшей эпохи. А ещё — это пример силы духа, оптимизма и решительности, которые не покидают их в любой ситуации.
Сегодня Тамара Александровна Белова, отметившая на днях своё 85-летие, прикована к постели и находится в реабилитационном центре ЦСО Волгодонского района. Но не унывает. Единственная проблема, на которую она пожаловалась, — перестали приносить районную газету «Романовский вестник». Редакция это обещает исправить.
Факт пребывания в государственном учреждении её не печалит вообще. О своём месте жительства говорит тепло и с юмором: «Да, я тут — как в раю. Питание и уход отличные. Полы моют трижды в день. А я смеюсь, кто же их испачкал, если я не встаю! На праздники концерты устраивают. А на мой день рождения артисты из Романовского РДК приехали, внучка постаралась, организовала. И правнучка поздравить меня приехала из Турции, и любимая подруга, и соседка не оставили меня без внимания. Таких заведений для пожилых должно быть больше, чтоб мы в очереди не стояли».
Про людей, чьи родственники живут в подобных учреждениях, порой говорят: «сдали бабушку в казённый дом». С Тамарой Александровной такой истории не случилось. Решение она приняла сама — не захотела быть обузой для близких.
Тамара Александровна поделилась с нами своими воспоминаниями и той информацией, которую получила когда-то от старших. И об этом не напишут в учебниках.
— Родилась и выросла я в Романовской, которая в то время заканчивалась на переулке Алфёровский. Остальные улицы появились намного позже. Семья у нас была многодетная. Мама вышла замуж за вдовца, у которого было две дочери, потом родилось ещё трое. Но нас никогда не делили на родных и не родных, на своих и чужих. Когда началась война, папа ушёл на фронт. К нам из Киева приехала его сестра с детьми — не семья, а целый детский сад.
В начале войны я ещё в люльке качалась, подвешенной к потолку. Мама рассказывала: «Как только самолёты фашистские налетят, все женщины под люльку головы засовывали, говоря, что Бог не допустит страдания младенца».
Во время оккупации госпиталь фрицев находился в школе, а когда их наши войска выбили, в нём остались шинели, которые женщины забирали и шили из них себе юбки и пальто. Если бы в ту пору, когда носить было нечего, кто-то начал рассуждать о брезгливости, на него посмотрели бы как на человека со странностями.
Росла я девчонкой боевой, разговаривать начала рано. И как мама рассказывала, самое частое, что я повторяла: «Хочу есть». Чувство голода, кто его испытал не забудет никогда. Нашу семью во время войны спасала корова, которую прятали в вырытом дедушкой под сараем подвале, иначе её бы оккупанты забрали. Молока, чтобы наесться досыта, не хватало: семья была слишком большая на одну корову. Но продержаться, чтобы не умереть с голоду было можно.
А ещё нас спасал Дон-батюшка. Вы заметили, как старые люди любят его, а потому что он — наш кормилец. По весне Дон разливался широко, а когда вода схлынет в канавках и лужах оставалось много малька. И нас, ребятишек отправляли за рыбой. Это я уже хорошо помню. Дед смастерил нам вёдра из больших банок из-под повидла,(были такие после войны — мои ровесники помнят) в которые мы рыбу складывали и домой несли. Рыбёшку мама заливала водой и давала нам скалки, которыми мы её перемешивали. Чешуя с неё при перемешивании отлетала — и потом мама пекла её на капустных листах, на печке во дворе, круто посолив. После такого обеда всегда хотелось пить. Наполненный водой живот притуплял немного чувство голода.
И забавой, и хорошим подспорьем были суслики, ловлей которых в степи тоже занимались все ребятишки. Суслик — зверёк хитрый: он из своей норки два входа-выхода делал. В один — заливалась вода. Суслик, спасаясь от такой беды, выбегал через другой лаз, где его ждали охотники с палками. Суслики были серьёзной едой: из них мама суп варила. Теперь мне нестыдно признаться — приходилось воровать хлеб из столовой. Хлеба хотелось всегда, даже поев, чего-то другого. А его не было. Мы всей оравой забегали в столовую, когда там заканчивало обед начальство и со стола ещё хлеб был не убран. Хватали его и убегали.
Я слышала современную шутку — трудное детство, деревянные игрушки. А у нас они действительно были деревянными, причём, смастерёнными дедушкой на скорую руку. Чурбак, обтёсанный топором и ножом, напоминающий человечка — вот тебе и кукла. Делать красивые, нарядные куклы никому в голову не приходило, и времени на это не было: все работали. А игрушки детям — это баловство. Лазили по окопам, выкапывали гильзы из-под снарядов. Я гильзы относила деду, который из них кружки делал. Однажды ребята вместо гильз выкопали неразорвавшийся снаряд. Он разорвался — и на наших глазах не стало одного из мальчишек. После этого нам к окопам подходить запретили, — рассказывает Тамара Александровна.
Из рассказов пожилых людей можно составить справочник по выживанию для тех, кто попал в экстремальную ситуацию. Они умели поймать птичку, рыбку, зверушку. Знали, какой корешок и травка пригодны в пищу, а к каким и приближаться не следует. Как с помощью определённого растения залечить ранку или ссадину. Современный человек на их фоне выглядит беззащитным и уязвимым, без благ цивилизации и технологий.
— После войны начала работать школа. Впервые за парты сели те, кому исполнилось по 8-10 лет — и я вместе с ними. Была самой маленькой в классе. Но меня домой не проводили — и я начала учиться, нехуже старших. После первой четверти уже знала азбуку, умела писать крючочки и палочки, немного читала. После этого по согласованию с родителями меня уже зачислили в школу по-настоящему, — вспоминает Тамара Александровна.
Ежегодно современные родители перед 1 сентября сталкиваются с проблемами, связанными с подготовкой детей к школе. Мы считаем эти хлопоты проблемами. По сравнению с той эпохой — у нас нет проблем.
— В школу мы ходили босиком. С началом холодов ноги замерзали. Школьная уборщица нагревала воды и мы, прибежав, совали туда ноги, согревали и бежали на уроки. К зиме мама набрала 300 штук яиц, сдала их в райпотребсоюз и получила право купить обувь — кому сапожки, кому ботиночки. Мне купили ботиночки с отворотами, красивые. До сих пор их помню.
Училась я хорошо, окончила 7 классов и пошла работать на ферму телятницей. Мне было 15 лет. Через год поступила в Константиновский сельскохозяйственный техникум, хотела стать, как папа ветеринаром. Но не судьба. После года учёбы мне пришлось оставить техникум и вернуться домой, чтобы ухаживать за заболевшей мамой. В техникум я так и не вернулась. А вновь пошла работать на ферму дояркой.
В 18 лет вышла замуж, родился сын, жизнь начала налаживаться. И вот новая беда, откуда не ждали. При отёле коровы я помогала ей. А роды — это всегда кровь, в которой руки по локоть. И кровь попала мне на ранку малюсенькую или царапину. Так я была инфицирована бруцеллёзом. Заболевание опасное и, если не начать своевременное лечение, поражает многие органы и опорно-двигательный аппарат. Со мной так и случилось. В 33 года у меня отнялись ноги. Лечение помогало мало. Мне посоветовали написать в Министерство здравоохранения страны, что я и сделала. Вот тогда за моё лечение взялись всерьёз — лечили и в Ростове и в Сочи в научно-исследовательском институте. Там меня даже продолжительным голодом лечили — выводили токсины из организма. Пить можно было, что угодно — воду, соки, компоты. Есть было запрещено. Это очень трудно. На 7 сутки такого лечения я устроила истерику, — рассказывает Тамара Александровна.
В её выздоровление мало кто верил, даже родные. Но врачи подняли Тамару Александровну на ноги. А она сама стремилась выжить — дома ждал сын-восьмиклассник.
«Подняли на ноги» не значит «излечили полностью». Врачебно-трудовая экспертная комиссия установила вторую группу инвалидности. Совхоз выплачивал 100% заработную плату — болезнь признали профессиональной. Но активная и трудолюбивая женщина стремилась работать. Устроиться было непросто, случалось, что трудиться приходилось по чужим трудовым книжкам. Прошло много времени — и скрывать это уже нет смысла.
На подворье Беловых всегда была скотина, грядки с овощами. Любимым увлечением Тамары Александровны стали: сбор грибов и рыбалка — особенно когда появились внуки. Она везде успевала на удивление соседям и всегда стремилась помочь.
— Видим: идёт наша Тамара Александровна с внуками на Дон, в руках удочки. И кто-нибудь обязательно скажет: «И как ты всё успеваешь и когда отдыхаешь?». А она в ответ: «Не могу отдыхать, если обещала внукам с ними на рыбалку сходить. Обещания не выполнять и врать нельзя». Тамара Александровна всегда была и остаётся сейчас очень позитивным, жизнерадостным человеком, несмотря на выпавшие в жизни горести. Восемь лет она ухаживала за лежачим парализованным мужем. У неё на руках умер сын, — говорит соседка Беловых Валентина Петровна Стучилина.
Судьба отпустила Тамаре Александровне Беловой трудностей сверх меры. Но они не сломили мужественную женщину.
Великие мудрецы искали определение счастья. Но к единому мнению так и не пришли. Счастье — оно для каждого своё. Можно жить во дворце и быть недовольным жизнью. А можно, как Тамара Александровна, радоваться каждому дню, шутить и улыбаться.
С юбилеем, дорогая Тамара Александровна!
Мы желаем Вам здоровья — насколько это возможно. Душевного тепла, заботы, внимания близких. Пусть каждый новый день приносит, хотя бы, маленькую, но радость. Пусть «Романовский вестник» всегда приходит вовремя и согревает вас добрыми вестями.
Низкий вам поклон и долгих, спокойных лет жизни!
Н. Парфенова
